Current location:	дома
Current mood:	crazy
Current music:	Ночные снайперы
Entry tags:	майсы

бештовская майса на исходе субботы
Рассказывают, что как-то раз в местечке, где проездом находился Альтер Ребе, начался огромный пожар.
Ребе отправился на место происшествия. Он подошел вплотную к одному из горящих зданий и уставился на пламя. Не прошло и минуты, как пожар прекратился совершенно.
В тушении принимали участие солдаты проходившей мимо части. Как видно именно они доложили о чудесном происшествии своему командиру и тот явился на постоялый двор, к Ребе. Попросил об аудиенции. Ребе согласился его принять.
Полковник(?) попросил у Ребе благословение.
Ребе в ответ вежливо поинтересовался, с каких пор русские офицеры ценят благословения еврейских раввинов.
Полковник(?), по русской традиции, ответил вопросом на вопрос: связан ли его уважаемый собеседник узами родства с БЕШТом?
Альтер Ребе представился (духовным) внуком.
И тогда полковник(?) рассказал ему, что является потомственным военным. Отец его тоже был полковником(?), когда его полк квартировался в Межибуже. Полковник(?) долго не получал вестей из дома, где осталась беременная жена и очень нервничал. Срывался над подчиненных, как водится. Ну, кто-то и посоветовал ему обратиться к живущему на соседней улице чудотворцу БЕШТу. Может тот нагадает, что дома творится или почему писем нет.
Но БЕШТ почему-то отказался встречаться с полковником(?). Тот раз попросил. Два попросил. А на три предупредил, что на четыре велит солдатам из палаток перебираться в еврейские дома. А дело было накануне Песах. БЕШТ назначил время визита.
Войдя в горницу(?) полковник(?) мельком увидел сидящего во внутренней комнате, за столом, погруженного в чтение БЕШТа. Но его внимание тут же отвлекло зеркало, висящее на одной из стен (знал бы он какой это необычный для хасидского дома элемент обстановки – он бы БЕШТа вообще не заметил бы).
Подошел полковник к зеркалу, чтобы прическу поправить и не верит своим глазам: вместо собственной физиономии видит он дорогу, ведущую в его усадьбу.
Первой мыслью полковника было: пора завязывать с
травой коньяком. Но на всякий случай подозвал непьющего(?) адъютанта и велел взглянуть в зеркало . Тот глянул и застонав, хотел поднять руку для крестного знамения, но Азазелло БЕШТ грозно закричал с седла из другой комнаты:
– Отрежу руку!
Тем временем картинка в зеркале менялась. Показали усадьбу крупным планом. Затем внутренние помещения. Будуар хозяйки дома. Её саму, сидящую за столом с пером в руках. Крупным планом исписанный лист. Голос Капеляна за кадром зачитал содержание письма . Супруга полковника извинялась перед ним за долгое молчание, оправдывалась, как могла, описывала течение беременности и т.д.
Увидев наконец в зеркале свое отражение, осчастливленный полковник(?) чуть ли не бегом ринулся в свои апартаменты, выпить на радостях коньячку. Что аудиенции у БЕШТа он так и не удостоился – даже не заметил.
Вернулся очухавшийся адъютант и передал от БЕШТа благословение, на удачные роды и т.д.
Через пару дней прибыл нарочный(?) с письмом, которое полковник(?) уже читал.
А затем, в свой срок, родился ребенок – собеседник Альтер Ребе. Родился несмотря на такие осложнения, что врачи руки подняли (опустили?). И вырос в атмосфере культа еврейских праведников.
Полковник(?)-младший даже показал Альтер Ребе дневник своего отца, в котором были описаны вышеизложенные события.